 |
|
Украина : невозможное возможно
Третий очерк о системном подходе в коммуникациях рассказывает об ограничениях и «правилах игры» в Украине как зарождающейся сложной динамической системе, возможном будущем и возможности невозможного. Мы живем в Системах как в доме. Не всегда мы видим стены и границы этих домов-систем. Границы проходят и по внешнему периметру, и по «комнатам», внутренним подсистемам. Кажется, что эти границы — прозрачные, легко преодолимые. Но это — самообман. Невидимость границ в системе не мешает им быть абсолютно реальными и часто очень жесткими. Познай границы системы и познаешь «правила игры» и самоограничения, пределы возможного в системе, в том числе и в сфере коммуникации. Поэтому в начале любого коммуникационного проекта в Системе нужно понять, в рамках каких ограничений и шаблонов, моделей поведения, определенных спецификой и геномом конкретной Системы, он реализуется. Это — первично. Система — Матрица, которая продавливает индивидуальные отличия. Поэтому креатив коммуникационных проектов в Системе — это, прежде всего, способность прописать проект через эти общие системные законы и закономерности. Образно говоря, эти общие системные матричные принципы — как рельсы, на которые следует ставить любой, в том числе и коммуникационный, проект для максимально быстрого хода. Поскольку мы реализуем коммуникации в Украине, нужно сначала понять архитектуру, систему ограничений социумной модели Украины. Для этого нужно задать уже упомянутые в предыдущем очерке вопросы: «Является ли Украина системой или совокупностью несвязанных систем?», «Если Украина — система, то какая по качеству система?», «Где — центры связей «Системы Украина» и каков дизайн этих связей?», «На каком этапе жизненного цикла находится развитие «Системы Украина»? Украина: система или … Сначала ответим на, казалось бы, риторический и самоочевидный, но вовсе не такой простой вопрос: а все ли юридически существующие страны в мире — системы? И является ли Украина системой? И правильно ли применять для анализа процессов, которые происходят в Украине методологию и принципы системного подхода? Вопросы, действительно, вовсе не простые. Сначала кратко определим, какие признаки проявляют, что страна является системой и что делает страну системой. Формальные признаки системы в применении к государству (наличие общих границ, рынка, правительства и т.п.) важны, но вовсе не они — главные. Есть немало стран, имеющих формальные признаки системы, но таковыми, как показала их недолгая история, не являющимися. Что случается со странами, искусственно склеенными политическими методами из различных народов, показал пример Югославии. Сколько лет просуществовала страна, созданная Броз Тито в исключительных условиях после Второй мировой войны и раздела мира на два противоборствующих идеологических блока? По историческим меркам мгновенье — 50 лет. Потом — кровопролитная война между «народами-братьями» и, как результат, — карта страны за несколько кровопролитных лет перекроена по границам первичных социокультурных систем. Совсем свежий пример — Тунис, который в результате референдума недавно просто и безболезненно распался на христианскую и мусульманскую части. Есть главное проявление того, что страна — система, а не «склеенные» политической волей и обстоятельствами инородные системы. Это — наличие уже упомянутых эмерджентных приобретенных свойств у подавляющего числа населения. Подчеркиваем — всех! — территориальных кластеров, единиц страны. Главное такое эмерджентное свойство — патриотизм. И, как его следствие и проявление, — гордость граждан за свою страну, свой герб и флаг, желание и способность жертвовать, нести личные тяготы, связывать собственные судьбы с судьбой страны. Как формируется это ключевое приобретенное свойство? Прежде всего, в процессе борьбы населения с внешним врагом за целостность территории страны как личную ценность каждого ее жителя. В Украине с этим совсем не просто: разные территории во время своей истории боролись с различными врагами. Были периоды, когда жители одной части Украины выступали в роли захватчиков и грабителей для жителей других территорий современной Украины. Сечевое казачество, например, промышляло грабежом в городах, которые сейчас осознаются жителями других территориальных кластеров Украины как своя исконная историческая родина. Так, гетьман Сагайдачный в смутное для Московской Руси время Ивана Грозного чуть не завоевал Москву, вояки УПА боролись против «московских оккупантов» в годы Второй мировой войны и после нее. И сама Вторая мировая война совсем не всеми воспринимается «как Отечественная» на востоке и на западе Украины и тому есть свои веские причины. Очевидно, что в самосознании граждан различных территорий Украины нет единой истории. Мы все воспитывались на разных сказках… Следующим важным проявлением (и фактором также) того, что страна — система, является общность ключевой доминантной ценности жителей всех территориальных кластеров в рамках границ государства. С этим у нас совсем пестро. Перечислим и принципиально ценностно охарактеризуем некоторые социокультурные образования, которые живут на территории Украины. Начнем с западной границы. Закарпатская Русь — ментально и ценностно самостоятельное системное целое. Безусловно, в этом крае базовым является украинский этнос. Но он имеет такие ментальные и культурные примеси соседних Румынии, Венгрии, Польши, Словакии, народности рома и многих других, что значительная часть жителей этого региона осознает себя самодостаточным социокультурным образованием. Пока — в составе Украины. Этот закарпатский социум с одинаковой настороженностью относится и к эмоциональным лозунгам панукраинизма галычан, и к лозунгам панрусификации по-московски. Тут живут очень деятельные, мобильные и адаптивные люди. Ментально население этих краев гораздо сходно европейской модели с приоритетом индивидуальных свобод и ценностей. Некоторые пограничные районы Закарпатской области ближе к культурам соседних стран, чем к Украине в ее центральноукраинском выражении. Пройдем далее на запад. Галицкая Украина — не однородна. Тут есть и уникальные Бойковщина, и Лемковщина, и Черновицкая область. Все это — социокультурные подсистемы. Эти социумные образования объединяют то, что у всех жителей этой территории очевидны общие ценности, в центре которых — семья, личность человека, принадлежащего к украинской общине. Интегратором этой части Украины является украинский язык, общая история, духовность, закодированная в литературе, народном творчестве, архитектуре и быте, особой ментальности. Центральная Украина — еще один ментально и культурно самостоятельный кластер. Древним архетипом для сельского населения этих областей (а это абсолютное большинство) является «свой хутор». «Хуторское» сознание очень специфично: человек сам по себе самодостаточен в границах своего «хутора». Безусловен абсолютный приоритет своей приватности как базовой ценности («своей земли») и основы своей личной свободы. Особую ментальность жителей этой части Украины формировали многие факторы: вынужденная адаптация в различные исторические периоды к правителям различных стран; отсутствие исторической памяти «своего национального государства» (период Гетьманщины при Богдане Хмельницком был очень краток!); ассимилирующее соседство с Россией; хуторская структура сельского социума; в «советское» время — каток сталинских репрессий. Жителям центральной Украины гораздо менее значимы идеологемы украинской государственности как самоценности. Украина в сознании большинства сельских жителей центральной Украины существует вне государственности, как преимущественно бытовая культурная данность. Важно, чтобы государство «давало жить», «не мешало». Государство всегда было чужим, чем-то внешним, априори злом. Власть всегда гнобила. Любую власть всегда нужно было «перетерпеть». А какое именно государство и чью именно власть «перетерпеть» — не столь важно. В различное время население этих областей было и под поляками, и под русскими, и под румынами. И пока чужаки не переходили границу дозволенного в сознании жителей украинских хуторов, украинцы терпели очень долго, поколениями. Но и месть украинцев тем, кто зарился на их «хутор», часто была адекватна терпению — страшной. Вспомните кровавые восстания Гонты, Железняка (читайте «Гайдамаки» Т. Шевченка), освободительную войну Богдана Хмельницкого. Все они начинались с личных обид и страданий их инициаторов от жестокости тех, кто покусился на их «личный хутор», свободу и честь. Кстати, именно поэтому попытка правительства Николая Азарова ликвидировать институт частного предпринимательства в том виде, который был создан в начале 2000-годов, была воспринята жителями центральных областей Украины критически остро, как личное оскорбление и обида от власти. Власть позарилась (как когда-то поляки и другие чужеземные завоеватели) на святое-святых этих людей — приватность и личное пространство, на возможность самим управлять своим собственным «жизненным хутором», который дал единый налог миллионам украинцев, выброшенных из привычного уклада жизни в 90-х годах. Понятно, что это — очень схематичная характеристика. Нам в контексте данного очерка важно подчеркнуть, что в основе ценностей «центральноукраинских» украинцев лежат такие ценности как личная свобода, «приватность своего хутора», семья. Добавим — православная Церковь (на чем мы особо остановимся). Этот «украинский мир» — очень чувственный, духовный, интровертивный, созерцательный. Следующий важный социокультурный кластер — население Донецкой, Луганской, отчасти Харьковской и рядом лежащих областей. Помню, как-то в разгар «помаранчевой» революции на одном из публичным мероприятий Яков Рогалин, мой давний партнер из Донецка, один из лучших фандрейзеров не только Украины, но и Европы, ошарашил неожиданным рассуждением о том, кто такие «донецкие». «Мы все — сволочи»,- сказал он, повергнув всех нас в изумление. Все втянули голову в плечи, не зная, что будет дальше, кто кого будет бить. «Сволочи», — пояснил он, — значит «сволоченные» (т.е. насильно свезенные) из разных краев, люди без рода и племени». Действительно, раньше на месте сейчас густонаселенных областей были безлюдные степи и луга. В конце восемнадцатого, в начале девятнадцатого веков тут начала бурно развиваться угольная, а рядом и сталелитейная, а потом и машиностроительная промышленность. Особенно бурно разросся Донецкий и Луганский регион во время советской индустриализации. Людей «сволакивали» со всех уголков России. Немало было каторжан, бывших зеков. Особый мир шахтерских городов, огромных индустриальных комплексов порождал и особую ментальность. Поскольку традиций и местных культурных корней не было, не было особых, наработанных веками общинных нравственных стопоров для поведения. В цене были (и есть сейчас) — «результат». А каким способом он достигнут, с нарушением общих нравственных социумных норм или нет — не столь уж важно. Характерным в этом смысле является поговорка из этих краев: «Донецкие порожняк не гонят», т.е. отвечают за свои слова, сказали — сделали. Если в центральных и западных областях важно, чтобы человек был «наш», т.е. «нашей» культуры, «наших» ценностей, то в восточных — чтобы человек добивался цели, был успешен в делах, «не гнал порожняк». «Человек дела и слова» — вот ценностный образ позитивного героя этого социума. Такая нацеленность на достижение результата — типичная черта социума восточных областей Украины. Кстати, совершенно очевидно, что благодаря во многом тому, что нравственных тормозов у представителей многих видных сейчас представителей криминализированного бизнеса Донецкой и Луганской областей не было, именно их лидеры и достигли в процессе первичного накопления капитала огромных личных богатств, экспроприировав под видом приватизации целые отрасли народного хозяйства. Деятельные, энергичные, без моральных ограничителей, представители этой бизнес-элиты с явным недоверием относятся ко «всякой интеллигентности и умствованию». Для них интеллектуальность — порок и помеха. Главное — дело, главное — уверенность и сила, главное — натиск и результат. Очень в этом смысле показательно, что сразу после восхождения на Банковую, Виктор Янукович в числе первых своих распоряжений ликвидировал в своей администрации … аналитическую службу. Теперь этим занимаются зарубежные, в основном американские, советники, навязывающие руководителю украинского государства собственные лекала решения задач в экономике и социальной жизни. Своих мозгов современной власти не нужно. Деятельностные черты представителей бизнес-кругов из восточных регионов Украины близки чертам первопроходцев Дикого Запада в Северной Америке. Если объективно проанализировать их потенциал, то нужно признать их огромную ценность для украинской нации как драйвера экономического роста и экономических преобразований. Однако одновременно нужно признать и другое: эти ценности вовсе не близки сердцу, ценностям интровертивных украинцев центральных и западных областей Украины (но не Закарпатья). Можно сказать так: украинцы восточных областей растут вширь во внешнем пространстве, экспансионистки, с очевидным приоритетом силы и натиска, а украинцы средних и западных областей — интровертивно, в душе, в эмоциях, культуре, во внутреннем своем духовном пространстве. Если смотреть не статически, на сегодняшний день, а в перспективу, то можно прийти к парадоксальному выводу: помещенные в новую для них культурную среду, где успех уже не предопределен только величиной кулаков и силой воли, многие представители донецких и Луганских кланов в Киеве начинают мимикрировать «под интеллигентность и интеллектуальность». В Киев можно зайти силой, но взять его можно только духовно, став духовно киевлянином. Понятно, что путь от мимикрии до внутреннего перерождения очень долог, но важен сам тренд или сигналы начала тренда. Видные представители донецкого клана уже стараются выглядеть интеллигентами: спонсируют культуру, публично якорят своим присутствием соответсвующие мероприятия … Да, пока это — только маска. Но вполне возможно, что при благоприятных обстоятельствах и через десятку-вторую лет эта маска так прилипнет к характерным лицам конкистодоров первичного накопления капитала из шахтерских городков, что станет вторым я. Ну и слава Богу! Что-то подобное происходило, как мы уже говорили, в США. И ничего: из вчерашних бандитов во втором-третьем поколении выходили патриоты Отечества, меценаты и духовные лидеры. Нужно только не торопить события, не спешить, дать время реализоваться гегелевской диалектической формуле: тезис — антитезис — синтез! Для нас, организаторов коммуникационных проектов, важно понять: пока у власти в Украине на всех уровнях находятся представители этого донецко-луганского клана в его первом поколении, в стране действует жесткое ограничение для любых интеллектуальных, отечественных инициатив. Все эрзацы будут покупаться за рубежом. Пример — решение отдать формированиен имиджа Украины зарубежной фирме, которая и назвала нас, украинцев, «Гарнюнями и ….»… В восточных областях есть еще один самостоятельный социокультурный кластер, который имеет огромное значение для жизни региона и не только. Это — социум, пуповиной связанный с промышленными объектами Востока: заводами, шахтами. Несколько поколений взращено на мифологемах «заводского гудка», советской квазидуховности обезличенной толпы. Люди старшего «фабричного» поколения, которые не видели в жизни ничего другого и не имели никакого иного выбора, романтизируют это тоталитарное прошлое. В их патерналистких, обращенных в прошлое, грезах Бог — государство, которое «должно заботиться», должно быть строгим и всевидящим оком … Безусловно, что таких патерналистки настроенных людей много во всех регионах, где были посажены индустриальные гиганты советской эпохи. Но в центральных и западных областях рабочие днем — на заводе, а вечером и в выходные — в родной украинской патриархальной среде «на своем хуторе», которая неизмеримо сильнее духовно «рабочего гудка». В восточных регионах после работы люди возвращались в рабочие поселки, где индустриальная квазидуховность еще более закреплялась всем квазибытом и квазиотношениями с уголовщиной на улицах и уголовщиной как контекста общей маргинализированной жизни. Эти размышления об отличиях ментальности населения Украины, с одной стороны, восточных областей, и центральных и западных, естественно, не более чем схема, грубые мазки. Речь идет о характеристиках больших масс людей, а не индивидуальных характеристиках отдельных представителей этих массивов. В реальной жизни такого строгого деления нет. На востоке немало людей, которые имеют все духовные характеристики и модели поведения, типичные для западных областей, и наоборот. Ценностно-духовные отличия представителей различных кластеров населения Украины не антагонистичны. Они могут и должны взамодополнять и синергетически усиливать друг друга. Но только — в условиях взаимодоверия и взаимной высокой оценки как взаимного ресурса, толерантности, терпимости и доверия. К сожалению, толерантность и терпимость — черты абсолютно чуждые для людей, добившихся успеха в «бригадах» и рекете в шахтерских городках, с одной стороны, и людей, сфокусированных на национальной идее в виде доминирования в государстве одного (украинского) языка, с другой стороны. В Украине есть еще как минимум два больших самобытных социумных кластера: это Крым и центральный промышленный регион, Днепропетровск и Запорожье (впрочем, сами и запорожцы и днепропетровцы считают, что каждый из них — абсолютно оригинален как социум). Крым в Украине — это, скорее, территория, чем часть культурного украинского пространства. Большинство крымчан (исключая представителей крымско-татаркого народа) считают присоединение Крыма к Украине «историческим недоразумением» и живут в ностальгии за советским временем, когда Крым был «здравницей СССР». Благодаря бездарной политике центральных украинских властей, реальным культурным корням населения Крыма, постоянной подстрекательской политики России в Крыму, эти антиукраинские настроение закрепились на полуострове настолько, что в случае любого плебисцита жители полуострова, скорее всего, проголосуют за отделения от Украины подавляющим большинством.Это мнение стало практически общепризнанным в политикуме Украины. Крым, к сожалению, имеет вероятность в обозримом будущем стать в условиях развала общеукраинского единства аналогом Косово … Важнейшую интегрирующую роль в украинском единстве играют Днепропетровская и Запорожская области. Не случайно именно из этого региона выходили лидеры Украины, тут находилась Запорожская Сечь. По разному и по разным причинам в Днепропетровской и Запорожской областях всегда недолюблювали (мягко сказано!) представителей донецкого бизнеса. Это очевидно и сейчас, когда донецкие капиталы забирают у представителей местного бизнеса все и вся. Для нас в контексте данного очерка важно лишь подчеркнуть: жители этих областей духовно близки украинскому автохтонному этносу с его приматом личной свободы, с его гуманитарными ценностями семьи, ощущением единой украинской истории, где днепровские пороги и Сечь занимает исключительное место. Но при этом им чужды и националистические крайности. Это «срединное» положение объективно дает предпосылки для того, чтобы и в наше время именно этот край дал мощных национальных лидеров-интеграторов Украины. Безусловно, в Украине достаточно много и других социокультурно и духовно самобытных кластеров (чего стоит, например, Одесса с ее космополитическим населением). Если наложить на карте Украины расположение этих кластеров, то мы увидим густую сеть, где различные кластеры или соседствуют, или накладываются друг на друга. Об однообразии ценностно-культурного ландшафта говорить не приходится. Говоря о ценностно-ментальных различиях различных социокультурных групп в Украине нельзя обойти вниманием и ценностные различия в автохтонно украинском и русском (московском) православии. Эти две ветки православия внешне схожие для непрофессионального наблюдателя. Но если рассмотреть церковное украинское православное искусство и московское православное, то мы увидим разительные отличия, которые несомненно корреспондируются с отличиями в ментальности социумов, приверженцев этих конфессиональных направлений. Когда-то давно, в семидесятых годах, в украинском религиоведческом журнале «Людина и Свит» я, молодой сотрудник Академии общественных наук, опубликовал крамольную по тем временам статью «О различиях в русском и украинском православии». Я тогда работал в структуре АОН при ЦК КПСС и почему меня за эту публикацию не отлучили от партии, ума не приложу. Наверное, цензоры просто не прочитали или не вчитались. А стоило вчитаться, поскольку я на примерах церковного искусства, прежде всего икон, показал, что прав был Киплинг, когда говорил, что Восток и Запад — это два мира и никогда они не встретятся. Украинское православное церковное искусство излучает жизнерадостное восхищение красотой человека и его бытия. Посмотрите на украинских мадонн на украинских православных иконах — это украинки, полные любви к дитю своему! Украинское православное церковное искусство — апофеоз личностного начала, сакральное обоснование нашего внутреннего убеждения, что в каждом их нас Бог, и мы такие, как Бог, живые и достойные быть свободными, красивыми, жизнерадостными в своем жизненном пути. Украинское православие всегда обращалось к Человеку, который имеет очень чувственные теплые отношения с Сыном Божим. Украинские казаки всегда чтили своего Бога, но в ответ Бог был покровителем и заступником свободы украинца. Русское православие — восточное, схематичное, «темное» в своем уходе от жизни и абсолютизации мистики. Русский Бог — дух, но не личность. И верующий в Него не видит в иконе свое жизненное отражение и отражение своего духовного мира В период царизма и советской поры исконно московское восточное православие навязало украинцам в большинстве храмов в центральной Украине стилистику именно этого течения русского православия. Но это мало что поменяло в восприятии православия самими верующими. Они как были, так и остались жизнерадостными «земными» украинцами в своем украинском «хуторском» мире. Это легко увидеть в любом рядовом приходе во время богослужения в глубинке где-то в Хмельницкой, Винницкой или Житомирской областей. Для украинцев храм — не только Храм, но и жизнеутверждающий сельский клуб, место обмена новостями, эмоциями. Украинцы ассимилировали русское московское православие в своем сердце. Можно сказать и так: матрица украинского сердца «продавила» чуждые для этой духовной системы духовные парадигмы восточного русского православия. Как промежуточный итог сформулируем следующее важное ограничение: концентрированность украинского социума на личном, «своей хате» опосредованно определяет и крайне слабую способность украинцев к интеграции в любых социальных, в том числе и экологических, коммуникационных проектах. Нам мало интересны проблемы природы или социальные глобальные проблемы, пока мы не осознаем их как проблемы «собственной хаты». Когда мы говорим о ментально-культурной пестроте карты Украины, следует ответить на краеугольный вопрос: а хорошо ли это или плохо для развития украинской нации? Чтобы ответить на этот принципиальный вопрос, вспомним, что мы говорили в предыдущей главе о факторах устойчивости систем. Система тем устойчивее, чем многообразнее и крепче в ней связи между элементами. Ценностные и иные различия, безусловно, снижают потенциал взаимодействия. Но есть второй такой же важный фактор устойчивости: многообразие внутренней структуры системы усиливает продуктивность, конкурентность системы, потенциал ее развития. Другими словами, одна и та же черта одновременно диалектически может быть и интеграционной, и дезинтеграционной! Все зависит от того, какие педали (интеграция или дезинтергация) будут нажимать лидеры основных социумных групп. Это — проверка политика на государственную мудрость. Насколько мудры были украинские политики, представляющие электораты из различных ментально-ценностных групп? Вопрос достаточно риторичен. И лидеры «помаранчевого» лагеря, и бело-голубого достойны назваться геростратами украинского единства. Политтехнологи обоих лагерей всегда мобилизовали собственные электораты, живущие на различных осях Украины, противопоставляя их на ценностном уровне. Сейчас сложно сказать, насколько геростратизм креаторов обоих лагерей был осознанным с точки зрения осознания ими долгосрочных последствий своей пропаганды. Важны объективные дезинтеграционные последствия их деятельности. С одной, «помаранчевой», стороны ключевым был лозунг «Бандитам — тюрмы!» Казалось бы, очень правильный лозунг с учетом реальной жизненной истории лидеров «бело-голубых». Да, действительно, практически все они прошли через группировки и «бригады» 90-х. Но как-то в стороне размышлений «помаранчевых» креаторов оказался тот очевидный для любого социолога факт, что «бандит» , т.е. человек из зоны, «судимый» — для жителей восточных промышленных областей на бытовом, глубинно-ценностном уровне — это скорее позитив, чем негатив (в отличии от ценностей центральных и западных областей Украины). В силу социально-экономических обстоятельств в шахтерских поселках «сидел» каждый второй-третий… И это — не вина, а страшная беда данного социума! Беда, которую привнесла в жизнь жителей восточных промышленных областей советская индустриализация и советский способ создания «нового будущего» в ранее степных малоосвоенных землях. Вышло так, что в угаре эмоционального накачивания ненависти у собственного электората против электората политических противников, «бандитами» были определены не только собственно лидеры «бело-голубых», а объективно — все население восточных украинских областей. Было пущено в ход уничижительное прозвище — «донецкие», т.е. создано социопугало, типа «что-то некультурное, бандитское, чужое и враждебное». С другой, «бело-голубой» стороны, политический геростратизм лозунгов был не меньшим. В противовес логунгу «Бандитам — тюрьмы!», они начали раскручивать лозунг о «захидняках-нацоналистах», «гитлеровских союзниках из ОУН» и т.п. Для большей части населения центральных, а особенно западных украинских областей, — участники повстанческой армии УПА — это олицетворение ценностей и стремлений украинцев к национальной идентичности, свободе и свободном «украинском» пути духовного развития. Поэтому контрпропаганда «бело-голубых» возводила ценностную стену между электоратом центральных и западных областей Украины. То, насколько примитивным и недальновидным есть мышление лидеров современных «бело-голубых» (как и мышление их политических противников) показывает то, что уже победив в президентской гонке, они не остановились, не подумали о будущем нации, закрепив раскол в акте об аннулировании присворения звания Героя Украины Степану Бандере. Я не считаю мудрым и своевременным присвоение этого звания Степану Бандере Виктором Ющенко (этот вопрос нужно было бы оставить для обсуждения нашим потомкам). Но «зеркальная глупость» Виктора Януковича еще — «глупее глупого». У Виктора Януковича были все основания для принятия с позиции победившего решения взвешенного и государственно-мудрого, а не эмоционально-мстительного. Этим актом возмездия и взятки собственному электорату Виктор Янукович похоронил саму возможность стать общенациональным лидером. Говоря о ментально-ценностных кластерах Украины нельзя отдельно не остановиться на таком образовании как «Партия Регионов», которая сейчас претендует стать становым ценностным хребтом государства. Партия Регионов выстроилась в Донецке по классическим принципам мафии. При этом я вовсе не стремлюсь как-то унизить эту структуру, а лишь хочу охарактеризовать основополагающие цели и принципы деятельности. Цель — защита «своих», членов своей «семьи», и экспансия на территорию всех чужих. Эта организация разрослась в монстра не только потому, что ее лидеры — видные украинские мафиози этапа первоначального накопления капитала. Это как раз не является чем-то уникальным, такой же путь прошли и многие руководители бизнеса из других регионов. Следует признать, что дух и принципы мафии оказались близки электорату восточных и южных территорий Украины. Важнейшим признаком мафии является примат «верности» над профессионализмом. Поэтому в команду набираются люди из своего круга, члены»своей семьи», а профи вне семьи — вне власти и вне влияния на дела страны. Это стало принципом подбора кадров во всех сферах жизни при власти Партии Регионов. «Члены семьи» из шахтерских городков и поселков городского типа скоро заполнят все вакансии во всех властных коридорах Киева и областей. Совершенно очевидно, что эта мафиозность при подборе кадров вызывает протест всех элит в центральной и западной областях и делает саму власть интеллектуально неадекватной вызовам развития украинского общества. Выйдя за пределы своего природного электорального поля, Партия Регионов начала поглощать чиновничий класс других областей, который был поставлен перед дилемой: или Партия Регионов, или отлучение от власти и от коррупционных заработков при власти. Партийные съезды демонстрируют единство бизнес-чиновничьего состава Партии Регионов. Но очевидно, что у Партии Регионов есть свои пределы эффективного роста. И эти пределы уже пройдены. Дробление этой партии на группы влияния всегда был. Можно предположить, что при первых экономических трудностях и появлении других альтернатив самореализации чиновничьи и бизнес-элиты центральной и западной областей быстро перебегут под новые партийные знамена. Мы вовсе не оцениваем перспективы Партии Регионов, а лишь констатируем, что в ней нет интеграционного национального потенциала. Как, впрочем, нет такого потенциала и у других партий Украины. «Партия Единой Украины» еще не родилась. Возможно, она сформируется из горнила будущих социальных катаклизмов, в которых единым фронтом будут выступать граждане «всех Украин». Это уже и видно в первых протестах предпринимателей со всех областей против налоговых и других нововведений власти. Мы кратко охарактеризовали внутреннюю мозаику Украины. Можно ответить на вопрос, который мы поставили вначале: чем является Украина, системой или конгломератом несвязанных систем.На наш взгляд, Украина — система на самой начальной стадии становления. Система, но, скорее, как потенция, а не как реальность. Второй вывод — производный из первого: в Украине очевиден огромный, легко реализуемый потенциал для дезинтеграции. В истории Украины все перечисленные социокультурные кластеры жили много поколений разобщенно, часто под скипетрами различных правителей. Это обстоятельство обпечаталось в исторической памяти и сформировало неготовность украинского социума к объединению и интеграции, борьбе против внешних поработителей, какими сей час для цент ральной и западной областей Украины выступает Партия Регионов. Украинцы всегда легко приспосабливались и большая часть населения терпеливо уходила «во внутреннюю духовную эмиграцию», в лакейские передбанники нових чужих панов: польских, русских, любых других. Об этом гениально и с болью писал великий Т.Шевченко в своем послании «И мертвым, и живым». Что изменилось с тех пор? Да ничего, по сути. То же лакейство перед экономически более сильными, те же вассальские привычки и приоритет собственного личного уюта перед защитой национальных интересов. Предательство Майдана его лидерами, кажется, на годы отбило желание у украинцев публично выступать против власти, которая проводит антиукраинскую и антинародную политику. Новая «бело-голубая» власть принесла в Киев «промышленно организованную» системную коррупцию. Если раньше наша коррупция была типично украинской, хуторянской, т.е. каждый нес в свой карман, то сейчас карман или «общак» у мафии один. Но массового протеста мы не видим. Часть украинцев замкнулось «в своем хуторе», часть строит планы выехать в эмиграцию, часть мимикрировалась «под власть»: т.е. типично украинская реакция на внешних угнетателей. Это порождает у руководителей Партии Регионов иллюзию вседозволенности и вечности правления (о чем свидетельствует хотя бы уголовное преследование бывшего президента Кучмы). Третий вывод — диалектически противоположен первому: часть выше перечисленных дезинтеграционных факторов диалектически снижают значимость самих себя, порождая факторы интеграции социума. Тотальная коррупционность правящей власти и обман собственных избирателей приводит к массовому разочарованию электората Виктора Януковича в «Партии Регионов». На этом фоне пугало — «западенцы-националисты» — уже мало работает на задачу мобилизации электората Восточный областей. Общие социально экономические вызовы самому существованию сближают в понимании общих целей и задач выживания жителей всех регионов Украины. Десять лет единого налога создали в восточных и южных областях Украины мощный частно-предпринимательский класс, который по сути своих базовых ценностей мало чем отличается от ценностей украинцев центральной и западной Украины: у них та же фокусация на своем «я» как центре Вселенной, та же убежденность, что экономическая и личностная свободы — самые важные для самореализации и такая же нелюбовь к коррупционной власти. Решение украинской власти уничтожить этот класс с помощью отмены единого налога уже приводит к скоординированным акциям протеста предпринимателей из различных областей, западных и восточных, к осознанию интеграционной истины, что у жителей всех регионов Украины — одна цель и одни базовые ценности. Политики электоральных полей центральной и западной Украины поняли, что необходимо работать на Востоке и Юге страны, не наступая на грабли дезинтеграции. И это уже сейчас дает свои плоды. Так, Олег Тягныбок, лидер украинского националистического крыла, набрал рекордное количество голосов в традиционно бело-голубом Харькове. И это — только первый звонок для Партии Регионов. Мы видим пеструю, противоречивую картину, характерную для «пороговых» периодов жизненного цикла систем. Действительно, по всем признакам Украина подходит к моменту истории, когда «все возможно», вероятен самый нелепый и самый прорывной и развивающий нацию сценарий. В точке бифуркации самое незначительное влияние способно запустить «эффект домино». Где «центры связей» в Украине и каков дизайн этих связей? Ответы на эти вопросы кажутся самоочевидными, поскольку вытекают из структуры подсистем социума. Каждая социумная подсистема имеет свой центр связей. Но при ближайшем рассмотрении этот вопрос вовсе не представляется простым. Во-первых, институты государственной власти, в том числе и ее легитимные представители, Президент, руководители администраций на местах, — лишь условно могут определяться «центрами» связей социума. Как мы уже говорили, власть в Украине априори не имеет высокого морального авторитета и поэтому не является для населения «центром связей». Но с приходом к власти Виктора Януковича ситуация еще более усугубилась: структуры «Партии Регионов» директивно стали подменять функции коммуникации властных органов и социума. Показательный пример: в течении первых двух лет администрация Президента Виктора Януковича ни разу не организовывала обучения сотрудников коммуникационных подразделений местных и региональных администраций, несмотря на то, что у них есть коллапс в диалоге с населением, в ответе на непростые вопросы тех реформ, которые пытается реализовать власть. Причина, как об этом говорят инсайдеры Партии Регионов, в том, что структуры Партии Регионов определены как структуры власти и им отданы и бюджеты, и полномочия в коммуникации власти и общества. Это кажется абсурдом. Однако Партия Регионов формируется, как мы уже говорили, по типу итальянской мафии: кто с нами, тот имеет все, остальным — закон мафии. Этот принцип глубинно чужд большинству населения центральных и западных областей, в том числе и тем, кто работает по найму в легитимных органах власти. Ощущая постоянно враждебную среду и недоверие окружения, Партия Регионов выстраивает собственную национальную систему связей с его центром в виде Лидера Партии. Количественно эта система растет, поскольку Партия Регионов не оставляет руководителям социумных кластеров на местах выбора: или ты с нами, или мы заберем у тебя бизнес, власть, саму возможность самореализации. Но этот рост количественный, но не качественный. Новые рекруты Партии Регионов в центральных и западных областях хорошо понимают, что Партия Регионов — временщики. Соответственно, коммуникаций с социумом на уровне доверия и искренности такие адепты Партии Регионов не ведут, «осваивая» бюджеты на эту функцию для интересов собственного кармана. Это обстоятельство предопределяет еще одно глубинное ограничение для коммуникационной деятельности в Украине: на уровне институтов власти государства на всех уровнях. Если ранее предпринимались хотя бы попытки на муниципальном уровне к диалогу власти с населением, то сейчас этот диалог фактически прекращен. Риторика о диалоге на уровне центральной власти есть. Да, руководителями коммуникационных подразделений Партии Регионов реализуются помпезные пустопорожние по результатам проекты типа «услышим каждого». В результате пропасть между властью и населением еще более углубляется. В условиях фрустрации общих социальных структур, «внутренней эмиграции» жителей Украины значение общенациональных систем связи, кажется, стремительно утрачивается. Но в противовес дезинтеграционной тенденции вырастают новые интеграционные информационные глубинные структуры связей, которые соединяют людей совсем по другому принципу. Мы уже говорили о феномене Фейсбука в Украине как фактически прообразе новой социумной реальности украинского общества. Тут вполне могут в ближайшем будущем самоорганизоваться виртуальные сообщества, которые способны реально перенести свое влияние из онлайна в офлайн, как это случилось во время арабских революций последнего времени (которые так и называют — «Фейсбук-революции»). Таким образом, анализ центров связи и дизайна связей показывают, с одной стороны, процесс самораспада, атомизации украинского социума. С другой, потенциал зарождения принципиально новых социумных систем, которые проростут сквозь рамки традиционных социумных кластеров. В третьих, о делении Украины на две антагонистические социумные части: «мы»(т.е. «семья» держателей акций Партии Регионов) , и «Они», т.е. все остальные, все мы. На каком этапе жизненного цикла находится Украина? Сначала вспомним, какова модель жизненного цикла как таковая. Первый период — инкубационный Второй — презентация Третий — период стремительного, но краткого роста. Четвертый — долгий период медленного роста-стагнации Пятый — период устойчивого развития Шестой — пороговый период («точка бифуркации») Седьмой — или выход на новую более высокую орбиту, или стремительное падение и потом — смерть. Посмотрим, как это применить по отношению к Украине. Инкубационным периодом была вся предыстория нынешней Украины: от князей-основателей Киевской Руси — до советского сателитного существования. «Презентацией» стало провозглашение Акта о Независимости Украины в 1991 г. В течении краткого периода одного-двух лет был эйфоричный рост нового единства, прежде всего в самосознании людей, которые стали жить в новой стране. За Акт Независимости, как мы помним, проголосовало абсолютное большинство населения всех территорий Украины. Затем последовал мучительный стагнационный рост 90-х вплоть до первого финансового кризиса. После финансового кризиса с начала 2000-го года и до начала нового кризиса 2008 г. — период устойчивого развития. Он закончился с приходом к власти противоречивого единства Юлии Тимошенко и Виктора Ющенко. Приход «бело-голубой» власти ничего в сущности не изменил в глубинных процессах, запущенных ранее. Таким образом, мы видим в настоящее время пеструю, противоречивую картину, характерную для «пороговых» периодов жизненного цикла систем, к «точке бифукркации». Украина подходит к моменту истории, когда «все возможно», самый нелепый и самый прорывной и развивающий нацию сценарий. В «точке бифуркации» самое незначительное влияние может спровоцировать эффект «взмаха бабочки». Какие варианты развития событий в Украине в точке бифуркации? Самые неожиданные. В это время его величество Случай играет зачастую самые злые исторические шутки. Возможно и новое «долготерпение» украинцев, если не появится новый лидер с новыми идеями. Возможен и деструктивный социальный взрыв, результатом которого станет раскол страны на квази-Украины: Восточную, Центральную, Галицкую, Закарпатскую. Возможно и появление лидера, который возникнет как бы ниоткуда, из глубин украинского социума, и сможет консолидировать его на ценностях уважения к человеческой личности … Эта ситуация пороговости и неопределенности будущего в украинском обществе чувствуется, обсуждается повсеместно. Ощущение, что может «что-то произойти завтра-послезавтра», что невозможно спланировать и предвидеть, формирует соответствующий тип мышления и алгоритмику действия: никаких долгосрочных планов, ситуативное реагирование на возникшие угрозы, тушение пожаров вместо постройки мостов в будущее. Соответственно, и в бизнесе, и в политике, и в сфере государственной деятельности принимаются к реализации только коммуникационные проекты, дающие немедленный зримый эффект. Поэтому значение долгосрочных диалоговых коммуникаций, рассчитанных на реальную эволюцию сознания, потребностей и установок социума сводится практически к нулю. Риторика стратегическая, а действия — тактические по смыслу и ожиданиям результата. «Пороговое» время социума, безусловно, не стимулирует развитие связей с общественностью как индустрии и профессиональной деятельности в его исконном смысле, как системной деятельности, направленной на формирование и укрепление доверия целевых аудиторий к организации, лидеру, персоне в долгосрочной перспективе. Абсолютным приоритетом в сознании тех, кто распоряжается бюджетами коммуникационным программ во всех сферах жизни является стала реклама, информационное «продавливание» результата. Однако именно в пороговое время для думающих и прозорливых — самое продуктивное время для стратегических коммуникаций, нацеленных на долгосрочный результат. Сейчас, когда зарождаются под слоем устоявшихся стереотипов и шаблонов ростки нового будущего, когда общество, как мы уже говорили, «готово обмануться», наиболее вероятен успех безумных, крезипроектов. Эти проекты безумны только в глазах тех, кто видит лишь происходящее под ногами. Для владеющего системным взглядом наше время — благодатное время сеять зерна нового, начинать долгосрочные социальные, политические, бизнесовые коммуникационные проекты. Да, просчитать наверняка ход событий в момент прохождения общества точки бифуркации невозможно принципиально. Однако системное мышление и не требует гарантии для успешного завершения безумных проектов. Понимание инвариантности будущего формирует психологическую и ментальную готовность к встрече с неведомым и даже предвкушение радости от такой встречи в процессе реализации проекта. Это для системного управляющего коммуникацией — норма, а не форс-мажор. Пороговое время — время парадоксов, неожиданностей и Его Величества Случайности. Однако это — и время Его Величества Возможности. Сейчас время с верой сеять в надежде на себя и на Провидение. «И по вере да будет вам !».
|
|
|
||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
|
 |
|
 |
|